Японцому театру в самый тяжелый период его становления и развития. Много добрых слов о щедром меценате содержится в воспоминаниях Станиславского, который счел своим долгом почтить память Морозова на торжественном заседании, посвященном 30-летию МХАТ, в октябре 1928 г.
Нет нужды подробно говорить об этом крупном начинании в культурной и духовной жизни России - история театра широко известна. Обратимся лишь к тем эпизодам его становления, которые неразрывно связаны с именем Морозова. Для создания нового театра, цели и задачи которого значительно отличались от существовавших в то время, требовались крупные средства, которых у инициаторов не было. Начался поиск меценатов. Городская дума на просьбу о субсидии не откликнулась. Немирович-Данченко, который вел административно-финансовую часть нового театра, решил обратиться за помощью к предпринимателям, состоявшим директорами- попечителями Филармонического общества. В их числе были крупные капиталисты: директор Егорьевской бумагопрядильной фабрики, Норской мануфактуры и Северного страхового общества Д. Р. Востряков, владелец фабрики металлических пуговиц и фирмы по изготовлению музыкальных инструментов К. А. Гутхейль, московский миллионер-виноторговец К. К. Ушков и другие. Сравнительно небольшие денежные взносы позволяли этим дельцам на концертах "занимать места в первых рядах" и "перед всей Москвой щеголять своим меценатством". Ушков обещал 4 тысячи, остальные - и того меньше; требовалась более солидная поддержка, ведь театр мыслился как "общедоступный", с очень умеренными ценами на билеты.
Лишь в конце 1897 г. или начале 1898 г., когда Станиславский и Немирович-Данченко обратились к Морозову, он сразу же внес 10 тыс. руб., поставив лишь одно условие: театр не должен иметь никакого "высочайшего покровительства". Театр он любил страстно, постоянно посещал спектакли в Москве, Петербурге Нижнем Новгороде, куда летом, на время ярмарки, съезжались театральные труппы со всей России. Сохранились свидетельства, что Савва Тимофеевич оказывал и раньше поддержку театральным начинаниям.
Еще в начале 90-х годов XIX в. он предоставил средства Московскому частному театру. Актер В. П. Далматов вспоминал, что в тот раз, передавая деньги, Морозов настоятельно просил сохранить это в тайне: "Понимаете, коммерция руководствуется собственным катехизисом. И потому я буду просить Вас и Ваших товарищей ничего обо мне не говорить".
В марте 1898 г. возникает "Товарищество для учреждения в Москве "Общедоступного театра", в состав которого вошли Савва Тимофеевич и Сергей Тимофеевич Морозовы. После первых спектаклей, из которых лишь "Царь Федор Иоаннович" имел сдержанный успех, выяснилось, что денег катастрофически не хватает, дефицит составил 46 тыс. рублей. На помощь опять пришел С. Т. Морозов, преданный и бескорыстный друг театра. В сентябре 1899 г. О. Л. Книппер сообщила Чехову: В феврале 1900 г. Станиславский писал Немировичу-Данченко: "Не сомневаюсь в том, что такого помощника и деятеля баловница судьба посылает раз в жизни... такого именно человека я жду с самого начала моей театральной деятельности". И подчеркивал далее, что в порядочность Морозова, в отличие от других меценатов, "слепо верит". Для ликвидации дефицита и финансового оздоровления театра Савва Тимофеевич предложил "долг погасить и паевой взнос дублировать", что было и сделано.
В первый год существования Художественного театра Морозов потратил на него около 60 тыс. рублей; постепенно его пожертвования стали для театра важнейшим источником средств. Однако в то время он старался сохранить коллективную форму финансирования, убеждал других предпринимателей вносить деньги, хотя их сравнительно небольшие взносы существенной роли не играли. Увлечение театром говорит о высоких культурных запросах Морозова. Осенью 1900 г. Горький писал Чехову: "Когда я вижу Морозова за кулисами театра, в пыли и трепете за успех пьесы - я ему готов простить все его фабрики, - в чем он впрочем не нуждается, - я его люблю, ибо он бескорыстно любит искусство, что я почти осязаю в его мужицкой, купеческой, стяжательной душе". Имея в виду Художественныэтого документа "плодотворно скажется на сотрудничестве в космической
сфере между двумя государствами".
На встрече с президентом Бразилии Геннадий Селезнев отметил "совпадение взглядов руководства двух стран по многим
международным вопросам". При этом спикер констатировал, что российско-бразильские отношения "приобретают новый
характер". Он уверен, что 2002 год станет особым в сфере сотрудничества наших стран. Как считает Селезнев, приезд в
Россию президента Бразилии будет способствовать развитию российско-бразильского сотрудничества в политической,
экономической и культурной сферах.
Президент Бразилии Фернанду Энрике Кардозо заявляет о заинтересованности его страны в совместном использовании с
Россией космодрома в Алкантари на севере Бразилии для запуска искусственных спутников. Как передает корреспондент
РИА "Новости", об этом президент заявил журналистам 15 января по окончании встречи со спикером Совета Федерации
Сергеем Мироновым.
Однако, подчеркнул он, это будет зависеть от подписания соответствующих соглашений, в которых "Бразилия
заинтересована". Меморандум о намерении участвовать в проекте использования Алкантари подписан также с Украиной,
сказал президент. Отношения России и Бразилии президент Фернанду Энрике Кардозо охарактеризовал как "очень
разносторонние".
Глава бразильского государства особо отметил сотрудничество в области науки и техники, в частности, договоренности о
совместном использовании данных, полученных с помощью бразильских искусственных спутников дистанционного
зондирования, на которых будет установлено российское оборудование с высокой точностью разрешения. Фернанду
Энрике Кардозо отметил также помощь России в создании бразильской ракеты-носителя.
Со своей стороны, спикер Совета Федерации Сергей Миронов отметил, что переговоры показали "очень высокий уровень
двусторонних отношений". Хотя, заметил он, "в рамках торгово-экономического сотрудничества можно еще идти дальше и
дальше".
