Одним из первых шагов в подобном спасении должен быть выпуск популярной литературы и создание Internet-ресурсов, АКТИВНО отстаивающих позиции науки перед псевдонаукой, аргументировано разоблачающих псевдонауку. Для будущих авторов хочу привести два примера, как следует и не следует приниматься за подобное дело.

В качестве положительного примера мы рассмотрим книгу академика РАН, председателя Комиссии РАН по борьбе с лженаукой Э.П.Круглякова "Ученые" с большой дороги" (М., "Наука", 2001 г., тираж 2000 экз.). А в качестве отрицательного брошюру А.В.Люксембург и В.С.Симкина "Обскурантизм власти" (М., "Издательство МГУ", 2001 г., тираж 500 экз.).

Я ни минуты не сомневаюсь, что трое упомянутых мной авторов глубоко порядочные люди, для которых занятие наукой является смыслом жизни. Судя по всему, все они люди не молодые. Их мировоззрение сформировалось еще в советское время. Но если Эдуард Павлович Кругляков привык к тому, что в науке важны не призывы и красиво составленные фразы, а логические и экспериментальные доказательства, то авторы "Обскурантизма власти" сделали ставку исключительно на патетику и вычурность слога. Отсюда различие в результатах.

"Ученые" с большой дороги" не является цельной книгой. Это сборник популярных статей и интервью, Э.П.Круглякова для "Независимой газеты", "Новой газеты", "Литературной газеты", периодических изданий "Наука в Сибири", "Здравый смысл" и др. Поэтому в книге встречается очень много повторов. С одной стороны, это плохо. В сборнике отсутствует смысловой стержень. Но с другой, хорошо, ведь повторенье - мать ученья. Когда обывателю десять раз в различных интерпретациях повторят, что микролептоны (это такие реально НЕ существующие в природе элементарные частицы, "открытие" которых группа российских проходимцев использует для своего обогащения; микролептоны, по определению их "первооткрывателей", имеют малый заряд, малую массу и не улавливаются никакими известными приборами или экранами) нельзя заснять на фотопленку, до него, возможно, и дойдет, что "фотографии микролептонов" являются следствием нечистоплотности "первооткрывателей" этих удивительных новых как бы микрочастиц.

А, кстати, почему нельзя? Э.П.Кругляков дает простой, но вместе с тем исчерпывающий ответ. Дело в том, что по заявлению "первооткрывателя" микролептонов А.Ф.Охатрина, он запечатлел на фотографии следы частиц, которые перед этим спокойно пронизали четыре (!) толстенные бетонные стены. Возникает вопрос, почему микролептоны без каких либо взаимодействий спокойно прошли через метры бетона и железной арматуры, но смогли быть сфокусированы оптикой фотоаппарата и поглощены фотопленкой, толщина которой всего несколько десятых миллиметра? Казалось бы, вопрос с "микролептонами" закрыт. Тем более что А.Ф.Охатрин предпочел не ставить контрольных опытов. Однако А.Ф.Охатрин до сих пор дурит головы наивным людям и пропагандирует свои "открытия" в бульварных газетенках и сети. Беда только в том, что тираж любой бульварной газетенки, печатающей опусы Охатрина, больше тиража разоблачающей их книги Э.П.Круглякова.

Аналогично на конкретных примерах разоблачаются "фундаментальные исследования" по несуществующим в природе торсионным полям господ Акимова и Шипова, "эффективность" использования экстрасенсов и астрологов в МЧС, армии и аппарате бывшего президента России Б.Н.Ельцина. Разобрано в книге и несколько красивых физических задач. Вот, например, готовая задача для вступительного экзамена по физике на Физтех или в МГУ. В два совершенно одинаковых длинных металлических наклонных желоба кладут шарика одинаковой массы и геометрических размеров. Один из них нагрет до высокой температуры, оунижением. Это были оды на восшествие на престол, на бракосочетания, на победы, на назначение нового президента академии и т. д. В 1734 г., по случаю взятия Данцига русскими войсками, Т. написал оду, посвященную, в лакейски льстивых выражениях, Бирону, и в конце ее поместил "рассуждение об оде вообще", взятое им из "Discours sur l'ode" Буало, прибавив от себя чрезмерные похвалы Феофану Прокоповичу. В исправленном и переделанном на тонический лад виде эта ода появилась спустя несколько лет, уже без посвящения Бирону, находившемуся в опале, и без похвал Прокоповичу, тогда уже умершему. Путь Т. в качестве придворного стихотворца был испещрен разнообразными терниями. Рассказывают, напр., что при поднесении императрице Анне Иоанновне своих од Т. должен был от самых дверей залы до трона ползти на коленях. У священника Алексея Васильева оказался список песни Т., начинавшейся стихом: "Да здравствует днесь императрикс Анна". Слово "императрикс" показалось подозрительным писцу духовного правления Семену Косогорову, и он донес о том своему начальству, Загорелось дело: "в титуле ее императорского величества явилось напечатано не по форме". Священник Васильев и дьякон Савельев, доставивший песню, были отосланы в Москву в контору тайных розыскных дел. Т. должен был написать обширное разъяснение, при чем не преминул коснуться свойств пентаметра. "Употребил я сие Латинское слово, Императрикс, для того, что мера стиха сего требовала, ибо лишний бы слог в слове Императрица; но что чрез оное слово никакого нет урона в высочайшем титле Ея Императорского Величества, то не токмо Латианский язык довольно меня оправливает, но сверьх того еще и стихотворная наука". Объяснения Т. были признаны резонными, и священник с дьяконом были освобождены без штрафа. 4 февраля 1740 г. Волынский избил беззащитного писателя, получившего приказание сочинить вирши к "дурацкой" свадьбе шута кн. Голицына с Бужаниновой. Долго и слезно молил Т. о вознаграждении его за бесчестье и увечье, но только после падения Волынского его просьба была услышана, и ему выдано из конфискованных средств обидчика триста шестьдесят рублей. Выполняя различные поручения академии и переводы, трудясь над самыми разнообразными видами литературных произведений, в роде "Силы любви и ненависти, драмы на музыке" (первая печатная на русском языке опера) или "Истинной политики", изданной им на собственные средства, Т. долго не получал в академии никакого повышения. Он сильно нуждался и страдал от долгов. В ряде жалобных прошений и писем, в которых чувствуется истинная нужда и горе он говорит о своем жалком положении при котором, напр., после пожара в 1738 г., ему не на что было купить дров и свеч. Академия туго исполняла просьбы Т. о вспомоществованиях и ссудах, хотя материальное положение его особенно осложнилось в 1742 г. женитьбой. Только в 1745 г., когда Т. обратился с доношением в сенат и изложил по пунктам свои права на звание академика и испытанные мытарства, импер. Елизавета пожаловала его, по докладу сената, в профессоры "как латинския, так и российские элоквенции". С тех пор он стал получать 660 р. Одновременно был пожалован в академики и Ломоносов, с которым у Т. шла уже полемика по поводу ямбов и хореев. Результатом этой полемики, в которой принял участие и Сумароков, сначала вместе с Т., стоявший за хорей, а потом перешедший на сторону ямба, осталась любопытная брошюра, в которой писатели решились передать свой спор на суд читателей: "Три Оды парафрастическия псалма 143 сочиненные чрез трех стихотворцев из которых каждой одну сложил особливо" (1743). Позже эта полемика приняла ожесточенный характер, и с принципиальной перешла на личную почву: один писатель старался унизить и осмеять другого. Сумароков написал комедию, в которой вывел Т. под. видом пошляка и педанта Трессотиниуса. Т. в отместку жестоко критиковал сочинения Сумарокова, пытаясь доказать полнейшее отсутствие в них оригинальности и таланта. Ломоносов в своих эпиграммах на Т. выражался так:

Языка нашего небесна красота Не будет никогда попрана от скота...

Т. говорил в ответной эпиграмме:

Когда по твоему сово он выйдет в открытый космос.
      Копра и другие астронавты, которые должны отправиться в этот полет, проходили тренировку с сентября 2009 года. О том, будет ли Копра участвовать в миссии и какие функции он сможет выполнять, NASA пока не сообщает, пишет Lenta.ru.